Авторы: Д. М. Ранджбар, В. А. Птицына.

 

За последние десятилетия энергетическая архитектура Центральной Азии претерпела глубокие изменения, которые оказали решающее влияние на геополитическую и экономическую структуру региона. Газопровод «Центральная Азия - Центр» - газопровод, который играет ключевую роль в этих преобразованиях, включая доставку богатых газовых запасов Центральной Азии на обширные рынки; он вновь приобрел стратегическую актуальность, благодаря заключению «Газового союза» между Россией и странами Центральной Азии.

 

Построенная в советское время система газопроводов «Центральная Азия - Центр» сыграла важную роль в транспортировке природного газа из Туркменистана, Узбекистана и Казахстана в Россию и далее в Европу [Yenikeyeff 2008: 3]. Недавнее взаимодействие с участием России, Казахстана и Узбекистана указывает на возрождение функций этого газопровода, что потенциально может изменить динамику развития энергетики на евразийском пространстве. Введение санкций против России, в основном со стороны западных стран в ответ на геополитические споры, заметно повлияло на глобальный энергетический ландшафт, особенно катализируя стратегическую перестройку России в сторону Центральной Азии. Эти санкции, направленные против ключевых секторов российской экономики, таких как экспорт энергоносителей, потребовали пересмотреть российскую энергетическую политику и тактику экспорта. [Аржаев 2023]

 

В результате Россия все чаще рассматривает своих соседей по Центральной Азии не только как альтернативные каналы для экспорта энергоносителей, но и как партнеров в укреплении энергетической безопасности и поддержании своего авторитета в качестве глобального поставщика энергии. Этот сдвиг послужил толчком к созданию газового союза Россия - Центральная Азия, призванного укрепить региональное энергетическое сотрудничество и смягчить последствия западных санкций.

 

Возрождение интереса и сотрудничества в отношении газопровода Центральная Азия - Центр свидетельствует о стратегическом сдвиге в региональной энергетической политике. Этот переход подчеркивается предлагаемым газовым союзом между Россией, Казахстаном и Узбекистаном, который направлен на преобразование цепочки поставок энергоносителей и укрепление региональной взаимосвязи. Кроме того, роль газопровода в транспортировке среднеазиатского газа на европейские рынки остается центральной в меняющейся евразийской энергетической динамике, влияющей на региональную и глобальную энергетическую безопасность и дипломатию. [Харитонова 2023]

 

Тем не менее, несмотря на беспрецедентный антироссийский настрой западных энергетических партнеров, проект представляется многообещающим с точки зрения надежности, долгосрочных перспектив и взаимной коммерческой выгоды для развивающихся стран Центральной Азии. Учитывая многовекторность внешней политики Казахстана, которая включает в себя предсказуемые отношения с Западом, союзнические соглашения с Россией и стабильное взаимодействие с Китаем, Казахстан продолжает выступать в качестве транзитного государства между развивающимся Узбекистаном и российским диверсифицированным маршрутом трубопровода.

 

Исторические факты постоянно свидетельствуют об опасностях, связанных с чрезмерной зависимостью от импорта энергоносителей. В этом контексте переход Узбекистана на российский газ следует рассматривать как временную договоренность. Двухлетний срок действия соглашения с Россией представляет собой критическое окно возможностей для стратегического решения проблемы энергетической уязвимости, выступая за согласованные усилия в Центральной Азии. Такой региональный подход крайне важен для достижения прочной энергетической безопасности, освобожденной от внешней зависимости. Упущение этой стратегической инициативы может привести к возобновлению зависимости от российского газа, что потенциально усугубит ситуацию и подчеркнет необходимость проактивной и совместной региональной энергетической политики.

 

Анализ.

 

Сильные стороны.

 

Одной из главных сильных сторон газового союза является Российская Федерация. Российская Федерация играет важнейшую роль в удовлетворении энергетических потребностей Узбекистана и Казахстана благодаря значительным инвестициям в энергетический сектор. Известные российские компании, такие как «Газпром», «Росатом», «Татнефть» и «Лукойл», играют важную роль в этих усилиях. Так, ТОО «КазРосГаз», которое было создано в 2002 г. на паритетной основе АО «НК «КазМунайГаз» со стороны Казахстана и ПАО «Газпром» со стороны России, действует в рамках реализации совместных проектов по закупке, переработке и импорту казахстанского газа на внутренний и внешний рынок. Дочерняя компания «Газпрома» - ООО «Газпром нефть - Казахстан» имеет обширную сеть АЗС на территории Казахстана. С 2006 г. общая стоимость инвестиций «Газпрома» в геологоразведочные работы в Узбекистане составили 380 млн долл. [Грозин 2019: стр. 2627]. В Узбекистане при поддержке «ЛУКОЙЛ Оверсиз» и «Узбекнефтегаз» были реализованы проекты по строительству газоперерабатывающего комплекса большой мощности с общей стоимостью 2,7 млрд долл., а также проект «Юго-западный Гиссар», нацеленный на освоение месторождений, в том числе газовых и нефтяных1. Участие энергетических компаний РФ выходит за рамки простого снабжения топливом и включает совместные проекты, направленные на модернизацию энергетической инфраструктуры РУз и РК. Такое сотрудничество не только обеспечивает надежное снабжение Узбекистана энергией и топливом, но и повышает общую энергетическую безопасность в Центрально-Азиатском регионе. В результате эти страны становятся менее зависимыми от внешних поставок энергоносителей и более устойчивыми к колебаниям мирового рынка в энергетическом секторе. Такая динамика способствует экономическому развитию и созданию рабочих мест в регионе, повышая общее благосостояние.

 

Роль России как надежного энергетического партнера имеет решающее значение для Узбекистана, где она повышает топливную безопасность благодаря своему статусу крупного производителя и экспортера таких энергоресурсов, как нефть и природный газ, что делает ее идеальным кандидатом на удовлетворение энергетических потребностей Узбекистана [Алимов, и др. 2023: стр. 594]. Аналогичным образом, чтобы удовлетворить собственные внутренние потребности в энергии за счет расширения газификации, Казахстан переводит основные электростанции с угля на газ - этот переход поддерживается сокращением экспортных ассигнований и ожиданием будущих поставок газа с Тенгизского месторождения [Аминджонов 2014: 48].

 

Идея пролонгирования еще на несколько лет тройственного "Газового союза», в котором будут участвовать Казахстан, Узбекистан и Россия является выходом из ожидаемой проблемы, связанной с предстоящим дефицитом газа.

 

Казахстан и Узбекистан, увеличивая промышленные и производственные мощности, несмотря на собственные газовые ресурсы, стали сталкиваться с усилением проблемы нехватки газа, поэтому взаимодействие с Россией является стратегической целью этих государств. Собственные ресурсы, закупка газа у российских компаний, обеспечит насыщение внутренних рынков этих государств, сохраняя экспортный потенциал [Белхароев и др. 2023: 70].

 

Дополнительным преимуществом проекта является выполнение обязательств Узбекистана и Казахстана по экспорту газа в Китай. Центральная Азия обеспечивает примерно одну треть общего объема импорта газа в Китай и удовлетворяет 15 % его потребностей через газопровод Центральная Азия - Китай. В то время как Китай ищет альтернативные источники, такие как сжиженный природный газ (СПГ) из Малайзии, Катара или других стран, чтобы поддержать свою растущую экономику, импорт газа из стран Центральной Азии и России остается значительно более экономически эффективным вариантом. Однако и Узбекистан, и Казахстан не смогли полностью выполнить свои контрактные обязательства перед Китаем, что привело к прекращению экспорта на фоне критики внутри страны и растущих потребностей в газе внутри страны. В этой связи некоторые аналитики полагают, что импорт газа из России может помочь Узбекистану выполнить свои экспортные обязательства перед Китаем без перебоев, что позволит избежать ухудшения двусторонних отношений с Китаем и сохранить статус Узбекистана как надежного экспортера энергоносителей без ущерба для его международной репутации.

 

Можно упомянуть и о расширении регионального сотрудничества, по крайней мере, в сфере инфраструктуры, такой как трубопроводы и хранилища, благодаря деятельности Газового союза. Такое сотрудничество не только снижает логистические издержки и повышает устойчивость цепочки поставок к геополитической напряженности и сбоям, но и позволяет Газовому союзу получать выгодные торговые условия, обеспечивая региональную энергетическую безопасность и стабильные цены на газ.

 

Еще один момент - оптимизация ресурсов, поскольку она является основополагающим фактором операционной эффективности и финансовых показателей Газового союза. Стратегическое управление запасами природного газа и технологические инвестиции позволяют максимально эффективно использовать ресурсы, увеличивая производственные мощности и минимизируя потери и эксплуатационные расходы. Передовые технологии в области разведки, добычи и переработки газа продлевают срок службы газовых месторождений и повышают уровень добычи, а стратегии, основанные на данных, оптимизируют распределение ресурсов и повышают операционную эффективность, такие как технологии прогнозируемого технического обслуживания, которые сокращают время простоя и обеспечивают максимальную эффективность оборудования, снижая риск дорогостоящих сбоев в работе.

 

Слабые стороны.

 

Деятельность Газового союза в значительной степени зависит от стабильных отношений и соглашений с ключевыми региональными игроками, такими как Россия, Узбекистан и Казахстан. Такая зависимость от геополитических и коммерческих партнерств подвергает союз значительным рискам, особенно при колебаниях политического климата и энергетической политики. Зависимость от российской инфраструктуры и экспортных маршрутов может стать критической уязвимостью в случае эскалации геополитической напряженности или смещения энергетических стратегий России вглубь страны или в другие регионы.

 

Эта зависимость очевидна на примере предлагаемого "трехстороннего газового союза", цель которого - облегчить поставки российского газа в Казахстан и Узбекистан. Этот план предусматривает использование существующих газотранспортных сетей для усиления российского влияния в Центральной Азии, что может поставить Казахстан и Узбекистан в затруднительное положение, если Россия решит изменить свои энергетические стратегии или геополитические цели. Кроме того, в случае снятия санкций со стороны Евросоюза, деятельность этого проекта на высоком уровне может оказаться под вопросом.

 

Политическая нестабильность в Центральной Азии представляет собой постоянную угрозу для операционной безопасности и стратегического планирования Газового союза. Такая нестабильность может привести к нарушению цепочки поставок, колебаниям цен на энергоносители и отпугнуть потенциальных инвесторов, таких как Китай, особенно с его инициативой «Один пояс - один путь» [Zhong 2023: 5], Европейский союз, который хочет уменьшить зависимость от России3, и международные финансовые институты, такие как Всемирный банк4, которые поддерживают подобные проекты в различных регионах.

 

Одним из основных факторов, способствующих политической нестабильности в Центральной Азии, что впоследствии подрывает жизнеспособность таких выгодных инициатив, как создание газового союза, является значительная задолженность стран региона перед Китаем. В настоящее время большинство стран Центральной Азии имеют значительную задолженность перед Китаем, что усугубляет их экономическую уязвимость и усложняет политический ландшафт.

 

По последним имеющимся данным, долг Кыргызстана перед Китаем составляет около 1,8 млрд долл., в основном за счет финансовой поддержки инфраструктурных проектов, таких как Бишкекская ТЭС и линия электропередачи Датка-Кемин. Аналогичным образом, Таджикистан должен Китаю около 1,2 миллиарда долларов, причем в качестве залога в случае неуплаты могут быть предоставлены территориальные уступки, что подчеркивает геополитические рычаги влияния Китая на Таджикистан.

 

Казахстан также принимает значительное участие в китайских инвестиционных схемах, в первую очередь в рамках инициативы «Пояс и путь», развивая свою инфраструктуру, но при этом увеличивая свои финансовые обязательства перед Китаем. Узбекистан и Туркменистан также сотрудничают с Китаем в финансовом плане, вероятно, накопив значительные долги, что способствует стратегическому углублению Китая в Центральной Азии, используя экономические связи для получения политических и стратегических выгод2. Эта нестабильность подчеркивает риски, связанные с политическими потрясениями в ключевых странах «Газового союза», которые могут нарушить работу и оттолкнуть инвестиции.

 

Возможности.

 

Узбекистан и Казахстан обладают потенциалом для развития возобновляемых источников энергии, таких как солнечная и ветровая энергия. В период с 2020 по 2030 гг. ожидается резкое увеличение темпов освоения энергоресурсов, поскольку технологии производства возобновляемых источников энергии станут более доступными и конкурентоспособными по цене. Учитывая географическое расположение и климатические условия Казахстана, наиболее перспективными возобновляемыми источниками энергии являются малые ГЭС, солнечная и ветровая энергия. По официальным оценкам, потенциал гидроэнергетики средних и крупных по величине рек составляет 55 млрд кВт-ч, а потенциал малых рек - 7,6 млрд кВт-ч в год. При этом, потенциал солнечной энергии и энергии ветра оценивается примерно в 2,5 млрд кВт-ч и 1,820 млрд кВт-ч в год соответственно. Таким образом, общий потенциал возобновляемых источников энергии составляет 1885 млрд кВт-ч в год, что эквивалентно суммарной мощности 4,3 ГВт3. Инвестиции в данную область помогают диверсифицировать энергетику и уменьшить зависимость двух стран от традиционных источников, таких как природный газ [Суйеубаева 2022: 93].

 

Узбекистан и Казахстан могут рассматривать возможность сотрудничества с Россией, в частности с Росатомом, что подразумевает собой развитие таких направлений сотрудничества, как поставка топлива для исследовательского реактора, обращение с использованным ядерным топливом и радиоактивными отходами, исследовательские ядерные технологии, газонефтехимия, проекты в области теплоэнергетики4. Это может представляться как альтернатива для обеспечения стабильного источника энергии и снижения зависимости от углеводородных ресурсов. Тем временем ОАО «Газпром» планирует увеличить объемы поставок газа из России в страны Центральной Азии через газопровод «Средняя Азия — Центр» к 1 ноября 2025 г. Предполагается, что компания заключит долгосрочные контракты с правительствами Казахстана и Узбекистана в середине 2024 г. Кроме того, «Газпром» планирует инвестировать 270 млрд рублей в программы газификации и догазификации регионов России в 2024 г., что на 35 млрд рублей больше, чем в 2023 г. Эти инвестиции направлены на модернизацию и расширение газовой инфраструктуры, а также на повышение эффективности газоснабжения в регионах России.

 

Импорт энергоносителей из Турции в Узбекистан и Казахстан может представляться как один из вариантов для диверсификации источников энергии в Центральной Азии. Турция обладает развитой энергетической инфраструктурой и разнообразными источниками энергии, что делает ее потенциальным поставщиком для стран региона. Турция имеет развитую систему энергетической инфраструктуры, включая газопроводы, нефтепроводы и порты, что облегчает экспорт энергоносителей в соседние регионы. Турция обладает разнообразием энергетических ресурсов, включая природный газ, нефть, уголь и возобновляемые источники энергии. Это позволяет ей предлагать различные варианты для импорта, соответствующие потребностям Узбекистана и Казахстана. Сотрудничество с Турцией в области энергетики может предоставить Узбекистану и Казахстану экономические выгоды, включая доступ к конкурентоспособным ценам и новым рынкам [Притчин 2022: 26]. Так, импорт энергоносителей из Турции может быть приоритетным для Центральной Азии, особенно при стремлении к диверсификации источников энергии и обеспечению энергетической безопасности в регионе.

 

Иран является соседней страной для Узбекистана и Казахстана, что делает его более доступным и экономически привлекательным в качестве поставщика энергоносителей, чем другие регионы. Иран может предложить конкурентные цены на свои энергоносители, что может быть привлекательным для Узбекистана и Казахстана в условиях стремления к снижению затрат на импорт энергии. Импорт энергоносителей из Ирана в Узбекистан и Казахстан может представляться важным вариантом для обеспечения энергетической безопасности и разнообразия источников энергии в Центральной Азии [Ионова 2005: 105].

 

Еще одна важная возможность — это внимание Китая к региону и особенно к Казахстану и Узбекистану. Китай, со своей стороны, путем инвестирования в газовые проекты, включая строительство газопроводов и развитие нефтяных месторождений, способствуют укреплению энергетической инфраструктуры Казахстана и Узбекистана. Рост геополитического интереса Китая к региону Центральной Азии приводит к развитию идей в области использования возобновляемых источников энергии. Китай активно поддерживает идею развития солнечной энергетики в регионе, что проявляется в крупнейших сделках, таких как соглашение о поставке солнечной системы слежения мощностью 470 МВт для компании Enter Engineering, базирующейся в Узбекистане. Эта сделка демонстрирует не только заинтересованность Китая в развитии возобновляемой энергетики в Центральной Азии, но и его готовность вкладывать значительные ресурсы в эту область.

 

Увеличение товарооборота между Казахстаном и Китаем также свидетельствует об углублении экономических связей между этими странами. За первые шесть месяцев 2023 г. товарооборот между Казахстаном и Китаем вырос на 26,8% по сравнению с аналогичным периодом 2022 г. Этот значительный рост указывает на увеличивающийся объем торговых операций и на стремление обеих стран к углублению экономического сотрудничества. Китайская инициатива «Один пояс, один путь» также может расширить торговые связи между Казахстаном и Китаем, обеспечивая новые возможности для инвестиций, торговли и развития инфраструктуры в регионе Центральной Азии [Гаспарян 2019: 1285]. Китайская компания Gansu Yucun New Energy Technology Co., Ltd заключила соглашение с администрацией

 

Андижанской области Узбекистана о строительстве солнечной электростанции на сумму 400 млн долл. Этот проект позволит обеспечить электроэнергией 1,7 тысячи водяных скважин в регионе Андижан. Компания из Китая Dongfeng Special Car Company планирует вложить до 100 млн долл. в проект по производству электробусов в Фуркатском районе Ферганской области в Узбекистане.

 

Сформированный «Газовый союз» открывает перспективы для реализации новых проектов, особенно в контексте строительства и эксплуатации газопроводов. Это включает такие важные маршруты, как Трансафганский газопровод (ТАПИ) и Газопровод Иран — Пакистан — Индия (IPI/GIPI). Тем временем Индия играет ключевую роль в развитии энергетического сотрудничества со странами Центральной Азии. Ее потенциальное участие в проектах ТАПИ и GIPI/IPI не только способствует диверсификации источников поставок энергии для Индии, но также открывает новые возможности для Казахстана и Узбекистана в экспорте газа [Strokan 2023: 510]. Кроме того, сотрудничество с другими логистическими коридорами, такими как Международный коридор Север-Юг, может расширить сотрудничество со странами глобального Юга и обеспечить проект необходимыми технологическими потребностями.

 

Угрозы.

 

Геополитическая напряженность представляет собой значительную угрозу для стабильной работы стран-участниц «Газового союза» и их усилий по расширению рынка. В регионах, где царят политическая нестабильность или дипломатические конфликты, безопасность инфраструктуры и бесперебойность поставок газа могут быть поставлены под угрозу.

 

Мы можем разделить эти угрозы на четыре основных пункта. Первая угроза — это влияние западных санкций на Россию, которые существенно сдерживают технологический прогресс и закупочные стратегии «Газового союза», в который входят Россия, Узбекистан и Казахстан. Эти санкции ограничивают доступ к важнейшим западным технологиям и товарам, включая высокотехнологичные компоненты и сложное оборудование, необходимые для развития и модернизации газовой отрасли. Такие барьеры не только препятствуют технологическому прогрессу, но и повышают операционные риски, потенциально вызывая задержки в реализации проектов «Газового союза» и увеличивая их стоимость.

 

Вторая угроза - стратегическое применение Европейским союзом вторичных санкций, что представляет значительный риск для стран Центральной Азии, особенно Казахстана, обвиняемых в том, что они помогают России обходить эти санкции4. Эти санкции могут быть направлены против казахстанских организаций, участвующих в содействии доступу России к запрещенным товарам, таким как технологические компоненты и товары двойного назначения. Эта карательная мера может отпугнуть иностранные инвестиции, ухудшить торговые отношения Казахстана с основными партнерами ЕС и создать риск политической изоляции, подтолкнув страны Центральной Азии к более строгому соблюдению стандартов регулирования ЕС под экономическим давлением санкций.

 

Третья угроза связана с постоянными пограничными спорами в Центральной Азии, особенно в Ферганской долине, которую разделяют Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан. Этот регион характеризуется сложной сетью анклавов и историей спорных претензий на территорию и ресурсы, такие как транспортные пути и водохранилища. Эти нерешенные споры усиливают напряженность в регионе, осложняют демаркацию границ и препятствуют экономической интеграции.

 

Спорадический прогресс в переговорах и повышенная политическая чувствительность, связанная с территориальными уступками, создают значительные риски, потенциально дестабилизируя более широкое региональное сотрудничество, которое лежит в основе стратегических целей «Газового союза».

 

Четвертая угроза связана с тем, что Туркменистан воспринимает проект как конкурентную угрозу своим энергетическим интересам. Туркменистан рассматривает укрепление и расширение Газового союза как прямой вызов своей стратегической позиции на региональном энергетическом рынке, особенно в отношении своего статуса крупного поставщика газа. Создание мощного Газового союза может отвлечь потенциальные инвестиции и ослабить влияние Туркменистана на переговоры по ценам на газ и контрактам, особенно на ключевых рынках, таких как Китай3. Эта предполагаемая угроза связана с потенциальным перераспределением долей рынка и влияния в Центральной Азии, где Туркменистан традиционно занимал значительное положение благодаря своим значительным запасам природного газа.

 

Дополнительные угрозы будущего связаны со значительными изменениями в динамике мировой энергетики. Ожидаемый пик спроса на ископаемое топливо до 2030 года свидетельствует о снижении его доли в мировом энергоснабжении под влиянием быстрого роста мощностей возобновляемых источников энергии4. Этот переход значительно снижает зависимость от ископаемого топлива. Кроме того, международные соглашения по климату, в частности недавнее соглашение СОР28, подчеркивают глобальную приверженность снижению зависимости от ископаемого топлива, способствуя ускоренному и справедливому переходу на возобновляемые источники энергии. Соглашение устанавливает четкие цели, включая утроение мощностей возобновляемых источников энергии и удвоение повышения энергоэффективности к 2030 году, чтобы удержать повышение глобальной температуры в пределах 1,5°С5. Эти события создают серьезные проблемы для традиционных рынков газа и подчеркивают необходимость адаптации «Газового союза» к быстро меняющемуся энергетическому ландшафту, характеризующемуся растущим давлением со стороны регулирующих органов и рынка в сторону устойчивости.

 

Заключение.

 

В поисках стратегического решения энергетического кризиса в Центральной Азии необходимо учитывать целый ряд факторов.

 

Во-первых, введение западных санкций против России существенно влияет на поставки энергоносителей в страны Центральной Азии, что потенциально может привести к региональной энергетической и экономической нестабильности. Однако открытость рынка для индийских инвестиций открывает перспективные возможности для укрепления энергетической инфраструктуры в этом регионе, предоставляя новые возможности для сотрудничества и развития в энергетическом секторе.

 

Во-вторых, продление срока действия соглашения о «Газовом союзе» могло бы временно стабилизировать ситуацию и дать дополнительное время для разработки более долгосрочных энергетических стратегий. Это особенно актуально в свете происходящих глобальных изменений, требующих адаптации Центральной Азии к новым условиям. В этом контексте региональные лидеры должны активно искать оптимальные пути развития, учитывая множество факторов, включая потенциальные источники энергии, такие как Турция и Иран. Тем не менее, несмотря на наличие альтернатив, Россия остается ключевым партнером в решении энергетических проблем Центральной Азии, учитывая ее надежность и опыт, особенно в свете финансовых и геополитических трудностей в регионе, а также санкций, введенных против Ирана.

 

В-третьих, потенциальное источников энергии, таких как Турция и Иран, открывает новые возможности, однако эти варианты сопряжены с определенными трудностями. Международные санкции против Ирана, политическая нестабильность в регионе Центральной Азии и геополитические интересы Турции осложняют использование этих потенциальных источников. По мере того, как Центральная Азия осваивает новые энергетические направления, эти сложности должны преодолеваться со стратегической дальновидностью.

 

В-четвертых, возможность увязки проекта «Газовый союз» с другими значимыми проектами, такими как трубопровод Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия (ТАПИ) или трубопровод Иран-Пакистан-Индия (ИПИ), могла бы расширить сферу действия проекта и потенциально открыть пути в Южную Азию. Такие соединения могли бы повысить геополитический статус Газового союза, способствуя созданию более диверсифицированной и безопасной региональной энергетической структуры.

 

В условиях, когда Центральная Азия сталкивается с меняющимся мировым порядком, существует критическое окно возможностей для определения своего положения на мировой арене. Используя свое геополитическое положение и потенциальное расширение таких проектов, как «Газовый союз», Центральная Азия может занять стратегически выгодную позицию, чтобы воспользоваться развивающимися международными тенденциями в области энергетики. Такое активное участие в энергетическом секторе может позволить Центральной Азии не только удовлетворить свои насущные энергетические потребности, но и установить более влиятельную роль в более широком геополитическом ландшафте, способствуя стабильности и процветанию в регионе на фоне динамики глобальных изменений в силе.