Автор: Кирилл Степанюк, КНИА «Кабар»

 

Противостояние на Ближнем Востоке будет иметь последствия для глобальной экономики. Как подчеркивают политологи, последствия в разной степени ощутят все, так как нефть на мировых рынках уже начала дорожать, и спрос на нее растет. Поэтому потолок цен будет зависеть от того, насколько затянется кризис. О сроках восстановления рынков можно только гадать, так как пока не понятен масштаб ущерба, причиненного нефтедобыче и логистической инфраструктуре в результате обмена ракетными и бомбовыми ударами.

 

Если в результате этого нефтедобыча резко сократится, а блокада Ормузского пролива продолжится, мировой рынок будет отрезан от углеводородов, добываемых в Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейте, Омане, Бахрейне и ряде других стран. Восполнить этот объем будет невозможно, и это ударит по глобальной экономике. Дефицит энергоносителей, несомненно, повлечет за собой взрывной рост цен, сначала на топливо и логистику, а потом и на все остальное.

 

Издержки большой войны на Ближнем Востоке каждый будет подсчитывать самостоятельно. При этом эксперты полагают, что страны Центральной Азии окажутся менее уязвимыми перед рисками, вызванными кризисом в Персидском заливе. Как отмечает политолог Кубатбек Рахимов, для экономик ЕАЭС и ШОС это своего рода стресс-тест.

 

«Внутри Союза у нас есть реальный предохранитель. Россия и Беларусь остаются основными поставщиками нефтепродуктов на рынки ЦА. Уроки 2025 года учтены: российское правительство, скорее всего, сохранит ограничения на экспорт бензина в дальнее зарубежье, но для стран ЕАЭС, в том числе для нас, поставки будут идти в приоритетном порядке. Это защищает наш внутренний рынок от физического дефицита топлива. Кроме того, Казахстан планомерно наращивает мощности своих НПЗ, чтобы снизить зависимость от внешних поставок. Это и есть элемент общей энергобезопасности.

 

ШОС в данном контексте — это политический зонтик и площадка для запуска альтернативных финансовых механизмов. В условиях, когда доллар укрепляется как "безопасная гавань", а валюты emerging markets давят, мы видим активизацию расчетов в нацвалютах внутри ШОС. Это защищает от валютных колебаний, но не сбивает цену барреля на глобальном рынке.

 

Прямых механизмов сдерживания цен на нефть в мире у наших организаций нет. Но у нас есть «контур безопасности» ЕАЭС, который гарантирует, что внутренние заправки не опустеют, и цены на АЗС не будут повторять обвальную биржевую истерику. Главная же стратегическая задача для Центральной Азии сейчас — форсированная диверсификация транспортных коридоров, чтобы любые риски перекрытия Ормузского пролива не становились для нас фатальными. Думаю, что нынешний кризис будет краткосрочным, и к маю этого года ситуация стабилизируется», - резюмировал Кубатбек Рахимов.

 

Политолог Марс Сариев акцентирует внимание на том, что кризис на Ближнем Востоке создает угрозу иранскому порту Бандер-Абас, как опорной точки для торгово-логистического маршрута, развиваемого в рамках ШОС. Это удобный выход для ЦА и Китая к Персидскому заливу, но любой кризис, как мы видим теперь, способен обрушить логистику на всем Ближнем Востоке, поэтому эксперт указывает на необходимость диверсификации логистики, транспортных развязок и коридоров в координации с партнёрами по Евразии.

 

«Иранское направление долгие годы оставалось одним из немногих альтернативных путей выхода стран Центральной Азии к мировым рынкам. Через него шли поставки товаров из стран Персидского залива, Индии и Юго-Восточной Азии. Закрытие маршрута фактически оставляет регион с двумя основными логистическими каналами — через Россию и Китай.

 

Исчезновение альтернативного коридора снижает конкуренцию между транспортными маршрутами и автоматически увеличивает стоимость перевозок.

 

В то же время кризис может ускорить развитие альтернативных транспортных проектов, включая региональные железнодорожные инициативы, способные превратить Кыргызстан в важное транзитное звено, откуда открывается несколько альтернативных направлений.

 

В этих условиях ключевым фактором устойчивости станет диверсификация логистики и развитие собственных транзитных возможностей страны», - говорит Марс Сариев.

 

Политолог, кандидат исторических наук, декан факультета Международных отношений КНУ Эсен Усубалиев в интервью ИА «Кабар» рассказал о том, что взаимодействие в рамках ЕАЭС и ШОС позволяет региону ЦА в целом и Кыргызстану в частности рассчитывать на механизмы взаимной поддержки и определённую защиту перед внешними шоками. А если говорить о кризисе на Ближнем Востоке, то это вызов глобального порядка, и чтобы нивелировать его последствия, нужно иметь определённый запас устойчивости.

 

«Уже сейчас это сказывается на росте цен на энергоносители по всему миру, в особенности это касается ЕС, США и других стран, которые зависят от поставок ближневосточных нефти и газа. С учетом дальнейшей эскалации военных действий, которые затронули нефтяную отрасль стран Персидского залива, можно ожидать энергетического кризиса, если не аналогичного, то приближенного по своему воздействию к мировому нефтяному кризису 1973 года, также вызванного событиями на Ближнем Востоке.

 

Тем не менее, учитывая тот факт, что в энергетическом плане страны Центральной Азии не зависят от ресурсов Ближнего Востока, является несомненным преимуществом перед лицом любых других кризисов, связанных как с энергетической, так и продовольственной безопасностью. Самодостаточность стран ЕАЭС по части обеспечения ключевых ресурсов, собственный рынок и развитие взаиморасчетов в национальных валютах является очередным свидетельством необходимости укрепления связей на континенте, не только в области экономики, но и безопасности, что в настоящее время является также ключевым условием стабильности общественно-политических и экономических процессов», - резюмирует Эсен Усубалиев.

 

В экспертных кругах отмечают ключевую важность того, что в формате большого евразийского пространства Кыргызстану и ближайшим соседям удалось выстроить и наладить механизмы экономического сотрудничества. С расчетом на взаимную поддержку проще преодолевать кризисы и переживать вызовы, тем более что в условиях глобальной турбулентности риски подобных потрясений и конфликтов остаются достаточно высокими.