South China Morning Post опубликовала колонку отставного старшего полковника НОАК Чжоу Бо о том, какие уроки мир может вынести из недавней войны США и Ирана.

 

Это стратегический взгляд из Китая. И главный нарратив текста такой: война закончилась, но она показала не столько силу Америки, сколько пределы американской силы.

 

Первый вывод автора — это была во многом личная война Трампа. По версии Чжоу Бо, Вашингтон потратил огромные ресурсы, израсходовал часть военных запасов, осложнил отношения с союзниками, но в политическом смысле почти ничего не выиграл. Потом всё это попытались упаковать как дипломатический успех: мол, удалось выйти на прекращение огня. Но сам факт, что войну пришлось срочно "продавать" как победу, уже многое говорит.

 

Второй вывод — бомбами нельзя решить политическую проблему. Иран, как и раньше, заявляет, что не стремится к ядерному оружию, но оставляет за собой право на обогащение урана. То есть после ударов стороны во многом вернулись туда, откуда начали. Автор фактически противопоставляет этому старую ядерную сделку времён Обамы: дипломатия тогда, по его мнению, дала больше, чем нынешняя демонстрация силы.

 

Третий вывод связан с морем. Америка привыкла считать себя хозяином океанов, но Иран показал, что контроль над морем может ломаться с суши. Особенно если речь идёт о таких узких местах, как Ормузский пролив. Береговые ракеты, дроны, катера, радары, мобильные пусковые установки — всё это делает даже мощный флот уязвимым. Чтобы полностью убрать такую угрозу, уже недостаточно "поставить корабли". Нужны удары по суше, а это ведёт к новой эскалации.

 

Четвёртый вывод — стратегия "обезглавливания" не является волшебной кнопкой. Даже если ударить по командованию, лидерам или центрам управления, это не означает, что государство развалится. Системы власти, особенно в странах, живущих под санкциями и военной угрозой, обычно заранее готовятся к таким сценариям. Более того, внешняя атака часто не ослабляет режим, а сплачивает его сторонников.

 

Пятый вывод — дешёвые асимметричные технологии меняют войну. Дроны, ракеты, мобильные комплексы и разведывательные системы позволяют более слабой стороне навязывать цену гораздо более сильному противнику. Раньше логика была простой: у кого авианосцы, базы и дорогая техника, тот диктует правила. Теперь всё сложнее. Дешёвый ударный инструмент может заставить дорогую военную машину тратить ресурсы непропорционально быстро.

 

Шестой вывод — американская морская гегемония уже не выглядит такой бесспорной. США всё ещё обладают колоссальным флотом, но сам факт, что региональная держава может угрожать ключевому мировому маршруту поставок нефти, меняет баланс. Море больше нельзя рассматривать отдельно от суши, береговой инфраструктуры и ракетных зон запрета доступа.

 

Седьмой вывод — союзники США оказались не такими управляемыми, как хотелось бы Вашингтону. В критический момент многие предпочли держать дистанцию, не втягиваться напрямую и считать собственные риски. Чжоу Бо описывает это как проблему американского лидерства: формально союзников много, но когда цена участия становится высокой, каждый начинает играть осторожно.

 

И главный общий вывод статьи: США всё ещё способны нанести мощный удар, но уже не всегда способны конвертировать военную силу в политический результат.

 

Для Китая, да и для многих стран Глобального Юга, эта война стала демонстрацией важной вещи: американская мощь огромна, но не безгранична. Можно уничтожать объекты, запускать ракеты, давить санкциями, но если после этого противник не меняет политический курс, а союзники становятся осторожнее, то победа выглядит сомнительно.

 

В этом смысле статья Чжоу Бо — не столько про Иран, сколько про новую эпоху, в которой дорогая армия не гарантирует политического успеха, ключевые союзники не всегда идут строем, а более слабые государства могут сделать войну для сверхдержав слишком дорогой.